Солдатские дневники

(Не переведено) For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

БессоновБЕССОНОВ Е. НА БЕРЛИН! 3800 КИЛОМЕТРОВ. – М.: ЭКСМО, ЯУЗА, 2005. – 288 С.

«Я счастлив и город, что принимал посильное участие в борьбе против фашистских войск и пережил горечь наших неудач и гордость Победы»
«Идею написания воспоминаний предлагали мне многие мои товарищи. Писать воспоминания — вещь для меня нелегкая. Я не профессиональный литератор, наоборот, очень далек от этого. Я решил рассказать о моих родных, детстве и юношестве, взрослых шагах по жизни, изложить пережитое в годы Великой Отечественной войны… Участников войны остается все меньше, им, живым, все больше лет. Мне, например, в 2003 году исполнилось 80 лет. Великая Отечественная война легла тяжелым грузом на советский народ, на нашу Родину, но, как ни тяжело было, народ, и в первую голову русский народ, выстоял, с большими потерями, но выстоял, хотя было очень тяжело как на фронте, так и в тылу. Моя цель — показать Отечественную войну глазами непосредственного участника -командира взвода и роты танкового десанта 1-го мотострелкового батальона 49-й механизированной бригады 6-го гвардейского мехкорпуса 4-й гвардейской танковой армии, в составе которой я провоевал без малого два года: с 1943 по 1945 год, и с которой прошел по фронтовым дорогам около 3800 километров, — таков мой боевой путь. Это очень много для командира моего ранга, непосредственного участника атак в общей цепи атакующих бойцов или на броне танков, развернутых в атаку. Неоднократно меня спасали от гибели интуиция, фронтовой опыт и знание действий противника, а главное, по-моему, — это везение. На фронте это имело большое значение, что я испытал на себе, и неоднократно.»
Евгений Бессонов
Отрывок из книги
«В те дни августа 1943 года на Орловщине стояла невыносимая жара, и мы передвигались в основном книгана автомашинах ночью. На дорогах была страшная пыль, ноги утопали в ней, как в вате. К утру пыль с ног до головы покрывала нас толстым слоем. Стараясь превратить орловскую местность в пустыню, противник при отходе сжигал целые деревни, поджигал все, что горело. Оставались одни трубы от печек — страшная, мертвая картина. Оставшиеся в живых жители возвращались на это пепелище. Немцы взрывали железнодорожный путь, специальными машинами вырывали шпалы, ломая их на куски. Перед отходом немцы, как правило, начинали поджигать строения сел.  По черным столбам дыма от горящих изб мы понимали, что немцы собрались отходить и скоро мы будем продвигаться вперед, без сопротивления с их стороны занимая горящую деревню. 13 сентября 1943 г. по приказу командования фронта наша бригада, весь личный состав, кроме офицеров, была передана на пополнение других частей. В нашей роте остались старшина роты, писарь, санинструктор и ординарец командира роты, да еще мой помкомвзвода Сабаев. Но еще до 15 или 18 сентября мы продолжали передвигаться на грузовых машинах вдоль фронта — ночью, порой с зажженными фарами. Как нам разъяснили — для введения противника в заблуждение. В этих числах все части 4-й танковой армии вышли из боя в резерв и сосредоточились в Брянских лесах вблизи города Карачева Орловской области.
на берлин3
В роте старшина Блохин познакомил меня с помкомвзвода старшим сержантом Сабаевым и ординарцем. Вечером того же дня мы выступили для занятия боевых позиций, чтобы с рассветом атаковать немцев. У меня не было ни оружия, ни даже саперной лопатки. Ночью нас, трех офицеров роты, вызвал командир роты Титов и поставил задачу на наступление. Командиров взводов я плохо запомнил в темноте, а они меня также. С рассветом рота развернулась в цепь и вместе с двумя другими рот ами батальона быстрым шагом стала
продвигаться к высоте, не имея понятия, есть ли на ней противник. Это было мое первое на берлин2крещение боем. Уже не на учениях — здесь фронт, и впереди враг. С этой высоты противник и открыл сначала пулеметный огонь, а затем обрушил на нас плотный огонь минометов. Я, как на учениях,скомандовал солдатам: «Вперед бегом» и сам тоже побежал, как на занятиях, и вдруг впереди меня моих бойцов не оказалось. Слышу сбоку из оврага голоса, зовущие меня в этот овраг, где уже укрылись бойцы роты и моего взвода. Стали окапываться. А у меня даже лопатки не было, как и оружия — ни пистолета, ни автомата, все это я получил дня через два. Справа от меня один боец уже выкопал ячейку лежа, и я у него попросил малую саперную лопату, немного поковырял землю и набросал бруствер. Отдал этому рыжему лопатку и спрашиваю его, кто он такой. Он ответил мне, что он командир взвода первой роты лейтенант Петр Шакуло. Я его видел только ночью и теперь, днем, не узнал. Так Петр Шакуло стал моим лучшим другом на всю войну и до самой его смерти в 1988 году.
С наступлением темноты мы покинули овраг и окопались на ровном месте, против этой высона берлин1ты, стараясь замаскировать свои окопы-щели как можно лучше от авиации и наблюдения противника. Ночью мы получили команду снова атаковать противника, обороняющего высоту. Атака ночью своеобразная, сложная и требует тесного взаимодействия всех подразделений батальона и даже отдельных бойцов роты, требует смелости и бесстрашия. В начале атаки все шло нормально до тех пор, пока мы не достигли проволочного заграждения и рота не залегла перед ним. Как преодолеть заграждение? Ножниц для резки проволоки нет. Допустим, несколько солдат вместе со мной проникли бы ползком под колючий забор. А как же остальные?»

АбдулинАБДУЛИН М. ОТ СТАЛИНГРАДА ДО ДНЕПРА. ПЕХОТИНЕЦ. ГОД НА ФРОНТЕ. – М.: ЯУЗА, ЭКСМО, 2005. – 320С., ИЛ. Если можно говорить «повезло» о человеке, тяжело раненном и комиссованном, то Мансур Абдулин именно везунчик, Ему повезло, что попав на фронт осенью кровавого 1942 года, он начал воевать в подразделении батальонных 82 –мм минометов, расчет которых располагался в 100 метрах от переднего края. Ему повезло, что он провоевал целый год, тогда как ожидаемая продолжительность жизни пехотинца составляла от двух недель в наступлении до месяца в обороне. Он участвовал в таких ключевых операциях РККА, как «Уран», «Кольцо», «Румянцев», курской оборонительной, пройдя путь от минометчик до комсорга батальона. Ему повезло, что получив тяжелое ранение, он был быстро эвакуирован с поля боя, а высокопрофессиональные врачи сохранили ему ногу. Это книга об испытаниях, выпавших на его долю, о людях, деливших с ним радости побед и горечь поражений, о тяжелом и кровавом солдатском труде.

Отрывок из книги

От Сталинграда до ДнепраС командного пункта, конечно, несравни­мо четче просматриваются позиции, чем из окопа. Комбат продолжает кричать связисту, тот передает по телефону и слушает, что от­вечают из штаба полка, а я с высотки обо­зреваю картину военных действий… И вдруг замечаю фашистских автоматчиков, которые под прикрытием своего артогня перебежка­ми продвигаются поближе к нашим транше­ям еще до начала настоящей атаки, чтоб, значит, захватить нас врасплох, как только кончится артналет. А наши хлопцы из-за ура­ганного артогня, естественно, и головы не высовывают из траншей… Я показал комбату на пробирающихся фашистов-автоматчиков и побежал по траншеям предупредить наших об опасности. Роты открыли огонь по автоматчикам, мы начали бросать гранаты, и немцы пока залег­ли. Я по связи попросил передать комбату, чтоб он срочно затребовал патроны и грана­ты, которые у нас на исходе. Связист мне сказал по телефону, что бо­еприпасы и подкрепление к нам посланы и нам до их прибытия надо продержаться еще минут двадцать-тридцать. В штабе полка в тот день были мобилизованы нам на выручку все работники — каждый штабной работник нес на себе ящик с патронами и гранатами. Двадцать-тридцать минут… Много. Ка­жется, впервые я желал, чтобы артиллерий­ская подготовка вражеской атаки длилась подольше… Фашистские автоматчики еще продвину­лись, они теперь на самом краешке зоны ар­тиллерийской бомбежки. А стрелять уже не­чем. Ищу глазами, где найти хоть один патрон, чтобы снять офицера, который высунулся из воронки и машет, машет своим солдатам, ма­ня их к себе… Позади окопа я увидел винтовку с открытым затвором, в магазине — патрон. Хотел выскочить, смотрю, лейтенант Яковлев Иван, опередив меня, ползет к той же винтовке. Отвернулся и замечаю, что офи­цер уже переместился в другую воронку — еще ближе к нам. Да чем же его снять-то?! Опять оглянулся туда, где лежала винтовка, и вижу убитого лейтенанта… Выскочил к вин­товке, схватил — и скатился в свой окоп. Теперь я вооружен, бойко высовываюсь наружу. Офицер опять машет своим. Прице­ливаюсь и стреляю — он обмяк и свалился в воронку, а его солдаты тут же раздумали под­ниматься. В винтовке оказался еще один патрон, «Наверное, это действительно последний», — подумал я, хорошо понимая, что это значит.

От сталинграда3От сталинграда2От сталинграда1

Кобылянский 1КОБЫЛЯНСКИЙ, И. ПРЯМОЙ НАВОДКОЙ ПО ВРАГУ. «ПРОЩАЙ, РОДИНА!» – ПРОЗВИЩЕ МОЕЙ ПУШКИ.  – М.: ЯУЗА, ЭКСМО, 2005. – 320С. Автор этой книги начал воевать в 1942 году под Сталинградом. Он был тогда сержантом, командиром орудийного расчета батареи 76-мм полковых пушек, носивших прозвище “Прощай, Родина!” за их открытые позиции у переднего края. В отличие от многих военных мемуаров книга не утомит читателя описаниями баталий, и ней рассказано лишь о нескольких драматически сложившихся боях. Гораздо больше места уделено искреннему рассказу о восприятии войны поначалу неопытным городским парнем, верившим официальной пропаганде. Откровенные, с долей юмора рассказы о собственных заблуждениях и промахах, о многих “нештатных” ситуациях на войне вызывают улыбку, но чаще заставляют задуматься. Вместе с автором героями книги стали его однополчане. С неподдельной теплотой он описывает самых близких друзей, подлинных героев войны.

Отрывок из книги

Глава 12 Победа!

Да, теперь наш противник был неузнаваем. Немцам не удалось устоять ни на одном из Прямой наводкой по врагунескольких рубежей обороны, которые они занимали в эти апрельские дни. В конце апреля мы уже были в пятнадцати километрах от Пиллау. Здесь в хвойном лесу встретили Первое мая (навестивший артиллеристов фотограф политотдела Леонид Прядкин запечатлел в этот день многих из нас). А на следующий день без боя вошли в Пиллау. Основные силы противника покинули город морем, а арьергардные подразделения ушли на Данцигскую косу. Батарея сначала остановилась около гавани, здесь у причала были пришвартованы два безлюдных гражданских судна. Пока я обсуждал с начальником штаба, где будет расквартирована батарея, наши солдаты обследовали эти пароходы и по неосторожности подожгли один из них (Корсаков грел руки над металлической кружкой, в которой горела таблетка трофейного сухого спирта, и нечаянно уронил эту «грелку» на стопку газет). В штабе мне удалось убедить начальников, что батарею можно разместить на отшибе, в полутора километрах от места размещения основной части полка. Моим козырем было наличие быстрого и маневренного трофейного трактора (кажется, марки «Ланц-Бульдог»), недавно добытого старшиной батареи. Трактор был укомплектован вместительным прицепом, и это позволяло нам своевременно прибывать к

штабу полка. Первые дни в Пиллау мы откровенно бездельничали, в воздухе пахло окончанием войны, о которой напоминали  лишь глухие отзвуки артиллерийской стрельбы, доносившиеся с Данцигской косы. Но вот и они прекратились. Пошли слухи о том, что Германия капитулировала.

Прямой наводкой6И вПрямой наводкой5от рано утром 9 мая я получаю команду — в 10.00 построение полка, в 11.00 торжественное построение дивизии по случаю окончания войны. Объявляю об этом своим подчиненным, велю пришить свежие подворотнички, смахнуть пыль с обуви, кому надо — побриться.  Торжественное построение состоялось на площади у здания бывшей ратуши. Командир дивизии произнес короткую речь, мы дружно кричали «ура», духовой оркестр играл марши и гимн Советского Союза. Фотографы политотдела и многотиражки делали снимок за снимком. Когда мимо строя нашей батареи прошагал Прядкин, я окликнул его. Леонид остановился на минутку, и, направив на меня объектив, щелкнул затвором. Через несколько дней я послал этот снимок моей любимой. Каковы были мои мысли и чувства с того часа, когда узнал о великой победе? Скажу откровенно: не было ни слез на глазах, ни громких эмоциональных возгласов или необычных выходок. Была радость, что уцелел, были десятки крепких дружеских объятий с друзьями, были возлияния на ходу. Но главным, что переполняло меня с того часа, была ставшая теперь вполне реальной мечта о скорой встрече с Верой, родителями и братишкой. Моя мечта исполнилась в последние дни года.


ЛозаЛОЗА Д. Ф. ТАНКИСТ НА «ИНОМАРКЕ». ПОБЕДИЛИ ГЕРМАНИЮ, РАЗБИЛИ ЯПОНИЮ. – М.: ЯУЗА, ЭКСМО, 2005. – 320 С. Герой Советского Союза Дмитрий Федорович Лоза в составе 46 – й гвардейской танковой бригады 9-го гвардейского танкового корпуса прошел тысячи километров по дорогам войны. Начав воевать летом 1943 года под Смоленском на танках «Матильда», уже осенью он пересел на танк «Шерман» и на нем дошел до Вены, а затем участвовал в войне против Японии. «В годы войны союзники по антигитлеровской коалиции поставляли в Советский Союз по ленд-лизу различную боевую и транспортную технику. Я один из тех, кому судьба предначертала стать танкистом- «иномарочником» – воевать почти два года против немцев, а затем и японцев сначала на английских «Матильдах», а затем на американских танках «Шерман» М4А2, который экипажами  был назван «Эмча» (по двум первым знакам буквенно-цифрового обозначения). Именно этими танками, начиная с конца 1943 года, укомплектовывались бригады 5-го (с октября сорок четвертого года – 9-го гвардейского) механизированного корпуса, который участвовал в Корсунь-шевченковской, Яссо -Кишиневской, Будапештской, Венской и Пражской наступательных операциях, а в августе – сентябре сорок пятого в составе войск Забайкальского фронта корпус громил Квантунскую армию на китайской земле.»

От автора

Отрывок из книги

Танкист на иномарке 26 января сорок четвертого года началась Корсунь-Шевченковская операция двух Украинских фронтов. Недавно созданная 6-я танковая армия, в которую входил и 5-й механизированный корпус, из района севернее Тыновки наносила удар в юго-восточном направлении на Звенигородку. Ей навстречу наступала 5-я гвардейская танковая армия соседнего фронта. Во взаимодействии со стрелковыми соединениями этим танковым армиям предстояло окружить значительные силы неприятеля в Корсунь-Шевченковском выступе. С утра 27 января 233-я танковая бригада — костяк передового отряда корпуса — получила задачу: не ввязываясь в затяжные бои за отдельные опорные пункты противника, прорваться в Звенигородку, где и замкнуть кольцо окружения. К этому времени я занимал должность начальника артиллерийского обеспечения первого батальона. В середине дня первый танковый батальон бригады с десантом на броне вышел на подступы к крупному и важному в оперативно-тактическом отношении населенному пункту Лысянка. Противник, понимая ключевое значение этого опорного пункта, сосредо­точил для его удержания батальон пехоты, усиленный пятью танками «Тигр». Районный центр Лысянка расположен в низине, обрамленной холмами. Именно на них укрепились немцы, прикрыв многослойным огнем дорогу и при­мыкающие к ней возвышенности. Балкам и оврагам обороняющийся внимания почти не уделил, считая, что раскисшее от ненастья дно и склоны непригодны для действий танков. Для того чтобы овладеть Лысянкой, прежде всего надо было выбить танки противника, а с пехотой раз­делаться будет значительно легче. Выполнение этой задачи пришлось вести практически под проливным дождем. Командир батальона капитан Николай Маслюков танкист 2принял решение создать отвлекающую группу из двух танковых взводов, которые должны были атако­вать противника вдоль шоссе, а ударной группе, взводу младшего лейтенанта Михаила Приходько, приказал, двигаясь по склону одной из обширных балок, выйти во фланг «Тигров». В этот замысел вло­жена модель «охоты с борзыми»: с фронта собаки дразнят волка, а с боков заходят несколько псов, чтобы напасть… Для достижения внезапности в этой атаке командир приказал соблюдать радиомолчание. Работали радиостанции только командира батальона и двух взводов, наступающих вдоль дороги. Внимательно всматриваясь в окружающую местность, Приходько не замечал ничего, кроме мокрого кустарника да изредка мелькавших невысоких де­ревьев. танкист1«Эмча» его взвода «крались» на низких обо­ротах двигателей, избегая движения по одной колее, чтобы не засесть в раскисшем черноземе. Встречный ветер швырял в лицо крупные капли дождя, относя шум работающих моторов за корму, что, конечно, способствовало скрытности действий. Сегодня пого­да была явно на нашей стороне. Позади остались сотни метров трудного пути, когда командир взвода заметил впереди бугорок — над землей возвышалась натянутая небольшая плащ-палатка. Она шевельнулась. Из-под брезента вылез немецкий солдат и уставился на головной танк, явно не понимая, чей он: свой или чужой»


Все эти книги находятся в Центральной городской библиотеке на Абонементе